§

Новости

Перепутав диагнозы, хирург обрек малыша на мучительную смерть
30 Марта 2012 г.

Доктор, осмотревший полуторагодовалого Артема Киселева, не разглядел смертельного диагноза, а на следствии обвинил родителей, что они якобы «сбежали» из приемного отделения с полумертвым ребенком на руках

На кухне страшно, раненым зверем выла жена. Леша лежал на кровати, прижимая к груди труп полуторагодовалого сына и тупо пялясь в стену с одной только мыслью: «Отравиться, что ли?» Темка выглядел как живой. Благодаря теплу отцовского тела даже не коченел. Мягкие, теплые ладошки, безмятежное, бледное лицо, ресницы, слипшиеся от слез... «Он просил о помощи, плакал от жуткой боли, а мы не спасли!» - эта мысль убивала. Тихонько, будто чтобы не разбудить, папа перебирал фонтанчик сыновних волос, по минутам воскрешая в памяти последние десять часов его жизни…

Всё из-за запора?

В тот вечер, 22 декабря 2011 года, Леша пришел с работы поздно. Темка с Яной уже спали на семейной большой кровати. Счастье… Улыбнулся, рухнул в этот сопящий уют и уснул. Разбудил дикий крик малыша. Сына вырвало. Он сидел на кровати, рыдая и показывая то на живот, то на спину: «Бо-бо!» Вызвали «Скорую». Врачи прибыли почти молниеносно. К их приходу Тема даже задремал, но был очень бледен. Ощупав его живот, доктор скомандовал: «Что-то с кишечником - срочно в больницу!» Перепуганная Яна с Темой на руках села в «Скорую». Леша поехал на машине следом.

В приемном отделении крупной городской детской больницы (номер не называем в интересах следствия) встретил молодой хирург - Артур Меджидов. Выслушал родительский доклад о том, что произошло, долго и внимательно исследовал живот больного. Наконец изрек: «Возможно, понадобится госпитализация. Нужно сделать снимок. Если не найду ничего серьезного - отпущу». Делали все, как велел доктор. На снимке врач ничего не разглядел и предположил, что это запор. Поставили клизму. Процедура дала небольшой результат. Осмотрев памперс, доктор собщил, что можно одевать ребенка: «Все в норме». И ушел.

- Он не говорил, что нужно остаться! - возмущается отец. - Мы что, враги своему сыну? За пару месяцев до этого Яна лежала с ним в инфекционной. Там врачи четко скомандовали: «Госпитализация!», и мы подчинились. Здесь мы так же были готовы послушаться любого решения доктора. Но он ничего не говорил! А в выданной им справке значится: «…данных за хирургическую патологию не выявлено... Рекомендовано наблюдение педиатра поликлиники».

Тему одели. «Какой-то он у вас совсем бледный…» - поджала губы медсестра. «Доктор сказал, все хорошо», - растерянно пожала плечами Яна. Малыш же все это время спал. Это был предсмертный сон. Но в три часа ночи родители думали, что сын просто устал. Дома Тему снова вырвало. Без крика, без боли, одной водой. При этом казалось, ребенок даже не проснулся. Потребовал пить, затих, и снова вырвало... Снова потребовал пить и снова уснул…

 

 

- Если бы он жаловался на боль, мы бы снова вызвали «Скорую», - тяжело вздыхает Леша. - Но врач же сказал, что все хорошо. А ребенок был спокойным. Один раз даже побежал вслед за мамой на кухню. Я подумал: встает, значит, все нормально…

Но Яна была как на иголках. Маятником шаталась из комнаты в кухню и обратно, безуспешно дозванивалась в клинику по телефону на справке... Пока не поняла, что сын не дышит.

Новогодняя елка на могиле

«Он не дышит! Сделай что-нибудь!» - закричала Яна. Леша схватил телефон: 03, четкие инструкции врача в трубке, искусственное дыхание, массаж сердца… На крики примчалась соседка-медик: «Не терзай тело… Он мертв». Но отец не желал этого слышать: вдох-выдох, вдох-выдох… Примчавшаяся «Скорая» подхватила реанимационные мероприятия: вентиляция легких, адреналин - через рот в сердце... Через десять минут доктор опустил руки:

- Стоп. Бесполезно. Время… У него уже пошел распад мозга. Фиксируем смерть - 9 утра.

С этой фразой в заполненный до отказа материнским криком дом хлынул ад! Поток чужих людей в форме, протоколы, объяснительные… Участковый, прячущий слезы. Грязные разводы на полу в прихожей. Двери: расхлебяснутая входная и плотно запертая перед носом у отца комнатная. За ней опера местного ОВД ищут «криминальный след»… «А вы, небось, спали, когда он умер?» - спрашивают у шатающейся после страшной бессонной ночи Яны. И на свет рождается новый крик, еще более страшный, чем преды­дущий, хотя, казалось, это невозможно… Потом - Лешины последние полчаса в обнимку с сыном. На пороге вежливые люди с непрозрачным пакетом, о предназначении которого невыносимо думать: «Пожалуйста, покиньте комнату». И тишина.