Новости

«Скрепы — отдельно. Роддомы — под нож»: Кольчугино как показатель демографической эффективности или кому помешал единственный роддом

«Роддом у нас один — на город и на район, раньше почти в каждом селе могли принимать роды, но сокращали, сокращали, и теперь вот так», — объясняют кольчугинцы корреспонденту «МК».

Петиция против закрытия за первые сутки собрала больше тысячи подписей в городе с населением 37+ тысяч человек — но, как выясняется, этого количества недостаточно, чтобы заслужить право рожать дома.

Полноценное родильное отделение центральной районной больницы убирают, предлагая беременным неравноценную «альтернативу» — ехать со схватками рожать за 70 километров, в областной перинатальный центр Владимира.

«Давайте закроем роддома, детсады, школы, чтобы не было будущего у малых городов, где не будут рождаться дети! Люди строят свою жизнь там, где все социальные блага в шаговой доступности», — горячатся жители в соцсетях.

Они даже придумали гимн своему роддому и выложили клип:

«Но мы не отдадим наш родной дом,

В нём бьётся сердце города всего».

В клипе мелькают трогательные семейные фотографии, 70-80-90-00 годы, новорождённые в разноцветных конвертах, отцы, заглядывающие в окна роддома с цветами, молодые мамы в безразмерных ночнушках, улыбающиеся счастливо…

И тут же — кадры недавнего митинга на морозе. Люди не просто возмущены. Чувствуется, они готовы стоять до конца.

Между прочим, как выяснилось, Кольчугино — второй по количеству многодетных семей населённый пункт во Владимирской области после областного центра. Это если местные чиновники вдруг не в курсе.

Разве не удивительно, что страна, которая последние годы объявляет повышение рождаемости своей главной скрепой и стратегическим приоритетом, с упорством, достойным лучшего применения, закрывает именно те учреждения, где эту рождаемость можно обеспечить?

Мы поговорили с жителями о том, что происходит в их городе.

Город, где не рожают «по статистике»

Парадокс ситуации в том, что пока роддом пытаются закрыть, он продолжает работать. Как рассказала журналистам заведующая отделением Лариса Кузенкова, с начала года здесь уже появились на свет 18 детей.

Да, количество родов снижается — как и в целом по стране:

в 2023 году — 300,

в 2025 — 268.

Для чиновника — минус 32 человеческие единицы для отчета, для города — 268 новые жизни.

Но акушерство нигде не бывает «рентабельным». Оно про другое. 268 женщины сознательно выбрали именно роддом своего города — это их конституционное право.

Сотрудникам обещают, что те вроде бы «доработают» до 30 апреля. А дальше — тишина. По словам самих врачей, им уже предложили вакансии… уборщиков служебных помещений. Акушерам-гинекологам с десятками лет стажа.

Формальные претензии к кольчугинскому роддому следующие: там нет отдельной реанимации для беременных и новорожденных (реанимация есть в больнице рядом), медики повышают квалификацию онлайн и не информируют беременных о возможности родов во Владимире. Кроме того, в Кольчугино рожают, реже раза в сутки.

Закрыть, кстати, собираются, как говорят, не только родильное, но и инфекционное отделение в местной больнице. Заодно. Чтобы два раза не вставать. Именно поэтому люди и вышли на улицу.

Активистка Светлана Левашова рассказывает:

«За роддом борется весь город. Митинг планировали ещё в декабре, но администрация его не согласовала, усыпляли бдительность, говорили, что всё будет хорошо, что роддом будет работать. Но мы знали, что это неправда. Мы же не первые — в 2025 году закрыли роддом в соседнем Гусь-Хрустальном».

— Там тоже протестовали?

— Собирали подписи. Но такого шума не было.

— А как аргументируют ваше закрытие?

— Целенаправленно не оснащали роддом больше десяти лет, а теперь мотивируют, что он не оборудован. При этом у нас сильнейший коллектив — лучший в области. И этим людям сейчас предлагают должности уборщиц, врачам высшей категории.

— А беременных в городе сейчас много? Они были на митинге?

— По цифрам мне сказать сложно. Но многие пришли на митинг с маленькими детьми. Хотя было очень холодно — 20.

— Реакция чиновников какая?

— Замгубернатора Владимир Куимов публично спросил: «Вы что, сумасшедшие?» — после слов, что роддом будем защищать как наш Сталинград».

— Что будет дальше?

— Родильное и инфекционное отделения мы закрыть все равно не дадим. Все бурлит и кипит. Весь город поднялся. Везде пишем обращения и жалобы, в Следственный Комитет, в Администрацию президента, в Госдуму, Зюганову, Останиной. Уже приезжал представитель областной прокуратуры. Что радует, врачи тоже не боятся говорить. Я знаю, что их уговаривают согласиться на небольшой ургентный зал — это четыре койки и несколько акушерок. Но они сказали, что нет, мы не согласны, мы будем отстаивать полноценное родильное отделение. 

Я так и говорю, что областные чиновники дискредитируют демографическую программу президента, нарушают его указания, саботируют, как в такой ситуации повышать рождаемость? А ведь это общенациональная задача!

— А если рожать во Владимире, то как туда добираться?

— Полтора часа как минимум. Если пробки, то ещё дольше. Вы знаете, у нас во Владимир, ходят такие маршрутки небольшие, но количество рейсов тоже урезано, в понедельник, например, едут студенты, там вообще все переполнено. Или предлагают матери ехать в холодной скорой помощи, которую трясет, с младенцем, если он даже родится здесь, в Кольчугине, в ургентном зале, а потом их повезут во Владимир? Зачем они построили перинатальный центр, если можно было бы на эти деньги прекрасно оснастить все родильные дома области? Куда девать квалифицированный персонал, люди ведь не переедут из родных мест, где прожили всю жизнь, во Владимир.

Все понимают, что закрытие родильного отделения – это фактически закрытие нашего города. Если сейчас умрет роддом, город тоже умрет, но я уверена, что мы этого не допустим.

Мнение эксперта

Свою оценку происходящему дал Александр Саверский, президент Лиги защитников прав пациентов.

— Протесты женщин в Кольчугине — это эмоции или реальная угроза доступности медицины?

— Это абсолютно рациональные протесты. Роддом не просто медицинское учреждение. В малом городе его закрытие нередко означает демографический приговор. Молодёжь уезжает, семьи не рожают, территория умирает.

Но парадокс в том, что спорить с закрытием роддомов в малых городах сегодня крайне сложно. Роддом с 100 родами в год и перинатальный центр с 3000 родов — это не просто разные категории, это разные вселенные.

Оптимизация дала цифры. А дальше начались побочные эффекты, о которых предпочли не говорить. С 2010 года мы регулярно получаем обращения о закрытии роддомов. Формально — из-за «неэффективности». В малых стационарах часто: нет реанимации, нет оборудования для выхаживания недоношенных, нет постоянной практики сложных родов. Если врач принимает роды раз в неделю, он неизбежно теряет квалификацию. Это жёстко, но это правда.

— А как было раньше?

— Было хуже. Намного хуже.

В начале 2000-х — 14–16 материнских смертей на тысячу живорождённых. Сегодня — 3–4. И это не «нарисованные» цифры: я это вижу по обращениям, по реальным случаям. Но именно поэтому любые новые трагедии сегодня — это не «наследие прошлого», а сбой действующей системы.

За последние 20 лет перинатальная и материнская смертность в России действительно снизилась в три–четыре раза. Это подтверждается и официальной статистикой, и нашей практикой по обращениям пациентов. В начале 2000-х годов акушерские трагедии, подобные новокузнецкой, были, к сожалению, почти обыденностью. Сейчас — это чрезвычайные ситуации, а не норма. И именно поэтому каждый такой случай сегодня воспринимается как обществом, так и самими медиками, особенно болезненно. Именно ощущение «ненормальности» происходящего и стало причиной резкого общественного резонанса вокруг того, что происходит с российским родовспоможением сейчас.

***

Митинг в Кольчугине за сохранение роддома — это не частный конфликт и не эмоции «возмущённых горожан». Это точка, где государственная демографическая риторика сталкивается с реальной жизнью — и проигрывает.

Рождаемость не повышают KPI губернаторов, отчётами и презентациями. Её повышают там, где женщина может родить без тряски в 70 километров, без холодной маршрутки и без объяснений, что роддом рядом с её домом вдруг оказался «нерентабелен».

И если в стране, где демография объявлена национальным приоритетом, закрывают роддома в городах с многодетными семьями, а тех, кто выходит их защищать, чиновники называют «сумасшедшими», значит, дело не в статистике.

Называть сумасшедшими людей, которые отстаивают право рожать дома, — это не про эмоции, а про подмену здравого смысла удобной для отчёта чиновничьей логикой.

Потому что в погоне за модным KPI власть всё чаще забывает простую и предельно очевидную вещь: рождаемость начинается не со статистики, а с работающих роддомов.

Екатерина Сажнева
 

источник :  https://www.mk.ru