Бывший сотрудник прокуратуры Любовь Меркулова живет в небольшом селе Колобовка Ленинского района примерно в 70 километрах от Волгограда. Почти три года назад она чудом пережила тяжелейшую операцию, а вот ее нерожденная дочь буквально захлебнулась из-за внутреннего кровотечения. Могли не спасти и саму Любовь. «Благодари бога, что на дежурстве была заведующая, таких мы обычно не спасаем», — говорили ей в реанимации. Но родить еще раз после той операции 37-летняя Любовь больше никогда не сможет.

Все прошедшие годы Любовь пытается добиться справедливости, но следствие так и не может найти тех, кто виновен в гибели ее нерожденной дочери и причиненному удару по здоровью женщины. Не помогло ей и то, что внимание на ситуацию обратил глава СК России Александр Бастрыкин. Своим взглядом на личную трагедию 21 мая 2023 года Любовь Меркулова поделилась с корреспондентом V1.RU.

На протяжении всей беременности Любовь проживала вместе с сыном в доме своих родителей в селе Колобовка. С отцом первого ребенка отношения не сложились, отец второго не захотел семью. «Решил, что жить надо в первую очередь для себя», — вспоминает Любовь.

— Узнав о второй беременности, я встала на учет в женской консультации ГБУЗ ГКБ № 3 города Волжского, — рассказывает Любовь. — Я считала, что так будет лучше, и не становилась на учет в Ленинске: всё равно у нас тут в связи с оптимизацией как такового медицинского обслуживания нет. Женскую консультацию только в этом году полноценно открыли, и за всеми анализами и обследованиями необходимо было ездить в город.

Первая беременность, по которой Любовь стояла на учете в той же женской консультации, проходила не слишком гладко: по словам женщины, у нее был повышенный тонус матки, но на сохранение ей лечь не предлагали и никаких уколов не делали.

— Ребенок в доношенном сроке родился маловесным — 2,5 килограмма, — вспоминает Любовь. — Тогда врачи были обеспокоены, но мне истинную причину не говорили — просто пообещали следить за этим моментом. Впоследствии оказалось, что этому надо было придавать значение. Проблем со здоровьем у меня как таковых не было: я ходила в больницу в поставленные сроки, все рекомендации выполняла, обследования проходила, сдавала анализы, приходила вовремя к гинекологу.

Во время второй беременности у Любови были определенные жалобы на здоровье, которые, по ее словам, нигде не фиксировались, хотя она говорила о них врачу.

— У меня с самого раннего срока очень сильно болели тазовые кости, хотя так не должно быть, но мне говорили, что это нормально. Во время токсикоза мне рекомендовали поесть ржаные сухари. В тот день на приеме гинеколога я говорила, что ребенок слишком активно шевелится, на что мне тоже сказали, что это нормально. Были жалобы на боли в пояснице и в животе — это их вообще словно не интересовало.

На 34-й неделе беременности Любовь приехала на кардиотокографию плода, а затем она должна была пройти обследование у гинеколога.

— Медсестра, когда получила результаты КТГ, как-то странно посмотрела на них, удивилась, сказала, что к гинекологу надо идти срочно, и отдала мне на руки заключение, — вспоминает Любовь. — Сейчас уже говорят о том, что они не могли ничего такого мне давать на руки. Но, к сожалению, это ложь: пока я ждала прием гинеколога в коридоре, я сделала фотографию этого заключения. Гинеколог с ним вообще куда-то ушла минут на 10, потом она вернулась и сказала, что всё нормально. Провела осмотр: взвешивание, проверка давления, да и всё.

Любовь признаётся: отношение врачей ей показалось странным уже тогда, но оснований не доверять у нее не было. Врачи сказали не беспокоиться и ехать домой — это она и сделала.

Любовь вспоминает, как плохо ей стало через три дня. 21 мая невыносимо заболел живот. По телефону акушерка сказала срочно ехать «в город». То есть в роддом, в город-спутник Волгограда — Волжский.

— По приемному покою я уже еле шла. Еще и заставили подниматься на третий этаж. Заведующая как это увидела, тут же закричала, мол, почему не на каталке и «у нее отслойка плаценты». Не знаю, может, по форме живота как-то это определила. Началась паника у всех. Меня подключили к аппарату УЗИ и показали, что ребенок умер: я видела, что он уже плавал в жидкости. Внутри всё было наполнено кровью. Экстренно решили делать операцию, а я в тот момент уже, так сказать, на тот свет уходила — даже конечностей не чувствовала. Они мне еще какие-то бумаги совали, «надо подписывать»…

В тот короткий период, пока Любовь экстренно готовили к операции, единственное, о чем она беспокоилась — что мама будет за нее переживать, если с ней что-то случится.

— Очнулась я на следующий день в реанимации, — вспоминает Любовь. — Я не понимала, что происходит, и со мной особо никто не разговаривал. Тела я не чувствовала. Только сильную боль внизу. На следующий день ко мне пришли врачи. Все какие-то обеспокоенные были. Истинных масштабов произошедшего я, конечно, не понимала. Потом узнала, что в то время был собран консилиум врачей. Я, можно сказать, находилась при смерти, потому что потеряла много крови. Оказалось, что это была матка Кувелера — внутреннее кровотечение.

Такие случаи, как у Любови, являются крайне опасными для рожениц и беременных. Зачастую матку приходится удалить. Так случилось и с Любовью.

— В первый же день ко мне кто-то пришел из врачебного персонала и сказал: «Благодари бога, что в этот день дежурила заведующая. Обычно мы таких не спасаем», — вспоминает Любовь. — В Москве мне потом говорили, что это просто чудо — выжить. Когда кровотечение гинекологическое, в основном женщины умирают. Я действительно вернулась с того света.

Любовь потеряла много крови — «почти всю», как говорит она сама. Переливание делали еще во время операции и на следующий день тоже.

— Рожать детей самостоятельно я не могу, но об этом мне только на третий день сказала заведующая. Это было убийственно для меня. Они еще совали мне бумаги, что-то надо было делать с ребенком. Я даже не могла ее сама похоронить, потому что по закону она еще не являлась человеком. Даже свидетельства о рождении никто, естественно, не выдал. Про утилизацию спрашивали… Я ничего сказать не могла, а давление было очень сильное.

Путь восстановления был тяжелым, а причину отслойки плаценты и возникновения матки Кувелера Любовь не знает до сих пор.

— В то время я была опухшая, раза в два больше обычного состояния. Заново училась ходить — были неимоверные боли, на ноги даже наступить не могла, и с ходьбой меня торопили, потому что были бы последствия, если бы я всё время лежала. Заведующая роддома изучала мою документацию, обменную карту. Потом сказала: «Мы не понимаем, почему так произошло. Здоровье у вас хорошее». Но я думаю, они знают: проговорились про сосуды какие-то и всё такое.

На то, чтобы прийти в себя, Любови понадобилось несколько месяцев. Свои переживания она старалась не показывать, но внутри мучил вопрос: «Почему?»

— После того, как я начала заниматься этим делом, стала находить людей, которые точно такие же, как я. То есть их также домой отправляют, хотя жалобы высказываются, — рассказывает Любовь. — Если открытое кровотечение, то можно успеть спасти, а когда оно закрытое, то ты даже не знаешь, что у тебя внутри происходит. Одна девушка мне рассказала, что после такого ее ребенок — инвалид. Мне тоже сказали, что если бы сделали операцию 18 мая, то ребенок мог быть инвалидом.