В 13:41 она написала о впервые введенной анестезии — эту часть переписки с девушкой опубликовали ее подруги в социальных сетях. Как рассказывает Юлия, после этого у Анны ухудшилось состояние. Затем ей, судя по опубликованным скриншотам, до 15:08 ввели препарат еще несколько раз. Девушке становилось хуже, и в какой-то момент она перестала выходить на связь. Муж Иван сам в районе 19 часов приехал в роддом, где узнал, что его жена не приходила в себя с 16:00, рассказывает Юлия.

Анну перевезли в перинатальный центр в Ростове, где она пробыла в коме три дня. В 19:50 7 апреля девушка умерла, так и не приходя в сознание. Близкие считают ее гибель врачебной ошибкой.

— Врачи перинатального центра пытались сделать всё возможное… Но если бы драгоценные часы, как минимум когда она с 16 часов лежала в этом роддоме, не были бы потеряны, то, возможно, исход дела был бы другим… — делится подруга Анны со 161.RU.

Дочь Анны и Ивана появилась на свет 5 апреля в 16:50 — врачи сделали кесарево. Ее также перевезли в перинатальный центр, правда, как сообщили в социальных сетях подруги погибшей, спустя три дня после рождения и без ведома близких. У нее диагностировали двустороннюю пневмонию, а также ряд сопутствующих состояний. 24 апреля ребенка выписали из перинатального центра. С 22-го числа с ней находилась бабушка, мама отца. Малышке дали имя Арина.

Еще 9 апреля корреспондент редакции звонила в новочеркасский роддом — там сказали, что ситуацию не комментируют, так как главврача нет на месте. Впоследствии роддом отказался отвечать на редакционный запрос, аргументируя это проведением следственных мероприятий. В перинатальном центре от комментариев отказались по той же причине. Редакция 161.RU также ожидает ответ от регионального Минздрава.

Следственный комитет возбудил уголовное дело по статье «Причинение смерти по неосторожности». Редакция направила запрос, чтобы узнать детали.

Подруги Анны периодически публикуют трогательные видео на своих страничках в соцсетях: на кадрах солнечная яркая девушка полна жизни — она улыбается в камеру, танцует.

Жительница Новочеркасска Кристина (имя изменено по просьбе девушки) была знакома с Анной. Они не были подругами, но общались лично, говорит собеседница. Когда случилась трагедия, она была в шоке.

Полгода назад у Кристины на 31-й неделе замерла беременность. Ее вела та же врач, имя которой фигурирует в истории Анны. И девушка также считает, что ее дочь могла выжить, если бы не врачебная ошибка. Более того, собеседница утверждает, что ей так и не отдали тело дочери и не выдали все документы.

В самом роддоме Кристина столкнулась с бестактным, недопустимым поведением сотрудников. Так, после родов одна из санитарок, зашедшая мыть полы, выдала девушке: «Ты такую девочку красивую родила. Волосы такие черненькие, длинненькие. Ну жалко, что она сейчас в подвале лежит, в пакете завернута». А одна из акушерок «вынесла» за пределы медучреждения историю Кристины, и эта информация дошла до ее работы.

— Если это [рассказ Кристины] как-то поможет… Я понимаю, что за Аню нужно [бороться]. Она наш ангел, — делится девушка.

Беременность у Кристины была вторая. Ее сыну уже четыре года. Дочку они с мужем очень ждали, она должна была появиться на свет 15 декабря, в день рождения Кристины. Она считала дочь своим долгожданным подарком. Девушка «безумно хотела назвать ее Евангелиной», но потом с мужем они сошлись на имени Анастасия.

Роддом был выбран неспроста: когда-то Кристина сама недолго работала там акушеркой. Затем она сменила род деятельности. Первые роды прошли здесь же, и никаких нареканий не возникло. Более того, беременность вела та же врач, которую девушка выбрала и позднее. На тот момент у нее не было причин не доверять этому доктору.

10 октября 2025 года Кристине сделали УЗИ в кабинете антенатальной охраны плода города Новочеркасска. В заключении (документ есть в распоряжении 161.RU) говорится о задержке развития плода — вес не соответствовал сроку беременности (1140 грамм), а также о нарушении маточно-плацентарной гемодинамики.

В этот же день девушка легла в роддом. По ее словам, в течение двух суток ей делали уколы преднизолона, который должен был исключить нарушение маточно-плацентарного кровообращения. В воскресенье 12 октября Кристину отпустили ночевать домой. А утром в понедельник в роддоме у нее снова взяли анализы и сделали УЗИ, по которым всё было, как рассказывает девушка, прекрасно. Ей сказали, что переживать не о чем. Однако тревога у Кристины возникла в тот же вечер. Она почувствовала, что что-то не так, и позвонила врачу.

— Так как у меня нет желчного [пузыря], я подумала, что [это состояние может быть] на фоне того, что мне безумно захотелось помидор кислый, и я его съела. Врач мне сказала: «Скорее всего, кишечник раздулся, и поэтому она просто у тебя спит». Когда у кишечника повышенное газообразование, он действительно может давить на ребенка. И ребенок правда может уснуть. Поэтому, конечно же, я послушала врача и даже ничего не подозревала.

Уже утром девушка проснулась от сильной боли. Первая мысль — тренировочные схватки, но это были не они.

Кристина приехала в роддом, где ее уже ждала врач. При этом, как утверждает собеседница, она не отнеслась серьезно к ее опасениям и провести УЗИ согласилась для успокоения пациентки.

Но сердце ребенка уже не билось. Девушка не могла поверить в случившееся, поэтому поехала с мужем в женскую консультацию на Народной улице, где ей подтвердили замершую беременность. Кроме того, по словам собеседницы, там ей сообщили, что у нее начинается отслойка плаценты. Девушка легла в роддом, и там начали вызывать роды.

При этом девушка подчеркивает, что в момент, когда она родила дочь, рядом не было ни акушерок, ни доктора.

— Я лежала на кушетке. Начала кричать, что уже рожаю. Я родила сама, у меня моя девочка лежала, извините за подробности, между ног на одеяле. А они где были?.. Акушерка, я не знаю, чем она занималась… Прибежала потом другая акушерочка и другая врач, которая приняла роды. Ну как роды… Уже плаценту они принимали, — делится ужасными воспоминаниями Кристина.

В протоколе патолого-анатомического вскрытия плода (документ есть в распоряжении 161.RU) сообщается об «обширных геморрагических инфарктах плаценты», а причиной гибели названы «антенатальная асфиксия, развившаяся в результате обвития пуповины вокруг шеи плода, а также в результате инволютивно-дистрофических изменений в незрелой плаценте как следствие хронического нарушения маточно-плацентарного кровообращения». Вес плода — 1370 грамм.

По словам девушки, еще на УЗИ в роддоме 13 октября, когда зашла речь о гипоксии, она спросила, на основании чего это происходит. По ее словам, сослались на однократное обвитие короткой пуповины.

— Некоторые дети рождаются и с тремя обвитиями, но им же не ставили эти уколы [преднизолона]. <…> Я говорю: «При однократном обвитии ну невозможно это, значит, есть что-то еще, вы можете посмотреть?» Мне ответили: «Там нету нигде отслойки, всё прекрасно». В итоге, когда я родила ее, они мне сказали, что там однократное обвитие, и также видно, что была отслойка. И, как они утверждали, произошел инфаркт плаценты. Они сказали, это случилось вот так вот в мгновение. Ну не может в мгновение всё это случиться. Всё равно какие-то предпосылки должны были быть. Если бы пошла отслойка плаценты, ее же можно увидеть на УЗИ. Почему в понедельник у меня всё прекрасно, а во вторник моя дочь умерла? <…> Никакого объяснения они мне не дали, — говорит Кристина.

Девушка также возмущена тем, что вес ребенка на УЗИ 10 октября в кабинете антенатальной охраны плода, по ее мнению, был определен неверно, из-за чего, вероятно, впоследствии в роддоме назначили преднизолон, который мог, утверждает Кристина, спровоцировать двигательную активность ребенка.

При этом Кристина не получила от роддома документы, которые должны быть у нее на руках: нет ни выписок, ни обменной карты, ни результатов УЗИ. В том числе о манипуляциях, проведенных с 10 по 14 октября. Девушка опасается, что их уже могли переделать. Также она обращает внимание на то, что в протоколе вскрытия плода указана недостоверная информация:

— Не было у меня угрозы выкидыша [в первом триместре]. Что за бред? Анемия… Мне всегда говорили: «У тебя нет анемии», ну я и сама анализы смотрела, у меня не было никаких даже предпосылок к анемии. У меня всегда очень был хороший гемоглобин, ферритин в порядке — всё.

Тело ребенка Кристине, по ее словам, также не дали забрать.

— Я даже не могу пойти на могилу к своему ребенку и просто положить ей цветочки, — делится девушка.

В середине апреля, когда прошло полгода со смерти дочери, Кристину прямо с работы увезли в больницу в предынфарктном состоянии. Каждое 15-е число месяца для нее теперь словно ад. Маленькому сыну она сказала, что сестричка улетела на облачко и скоро, может быть, прилетит обратно.

В следственные органы и в Минздрав девушка не обращалась, так как юристы сказали, что сделать что-то вряд ли будет возможно из-за недостающих документов, а также якобы связей врачей.

Виктория Сычева не знала Анну, но пять лет назад ее жизнь перевернулась в том же роддоме. Как утверждает собеседница, все эти годы ее семья разбирается с последствиями полученной ребенком при родах травмы — у ее дочери Лизы не растет мозг, диагностировано ДЦП.

Ранее девушка не обращалась ни в следственные органы, ни в Минздрав, так как юристы оценивали перспективы так же, как и в случае Кристины. Однако после гибели Анны Виктория всё же решила бороться — сейчас ее юрист собирает документы, чтобы была возможность завести дело.

Для Виктории эта беременность была первой. Как девушка объяснила в разговоре со 161.RU, рожать решили в новочеркасском роддоме, а не перинатальном центре в Ростове, потому что ПДР стояла на март и были опасения, что в тот период могут быть заморозки, а до роддома еще надо доехать. Девушка договорилась с врачом, которую ей порекомендовали в женской консультации. Имя этого врача фигурирует в историях Анны и Кристины.

16 марта 2021 года Виктория приехала в роддом на сроке 40 недель. Так как схватки не начинались, ранним утром следующего дня девушке прокололи околоплодный пузырь, а также поставили окситоцин для стимуляции родовой деятельности. С этого момента до родов врач заходила к девушке два раза. Медсестры, утверждает собеседница, тоже подходили редко. В районе половины четвертого вечера начались потуги.

— Всё нормально было, пока врач не начал выдавливать [ребенка]. И как только начал, малышка застряла. Где-то минут 10 мы, наверное, пробовали еще так, а потом мне сказали: «Давай делать вакуум». Это абсолютно безопасно.

Виктория продолжает: ей дали на подпись какие-то бумаги. Девушка не знает, что именно подписала. В итоге врачи сделали вакуум, и на свет появилась ее дочь Елизавета.

— В этой же родовой палате мы лежали с ней в районе трех часов, всё с ней было великолепно. Она лежала, аукала что-то по-своему. А когда нас перевели в палату, ее положили покормить, она начала с трудом дышать, — рассказывает Виктория.

Девочку забрали под наблюдение. В полдень следующего дня девушка узнала, что дочь в тяжелом состоянии, ни на что не реагирует и находится, по сути, в вегетативном состоянии. Ее подключили к ИВЛ.

Виктория с мужем связались с НИИАП (Научно-исследовательский институт акушерства и педиатрии), чтобы девочку приехали осмотреть оттуда. Врач роддома и медсестры настаивали на том, что в этом нет нужды и они вылечат девочку сами, говорит собеседница.

— Но при этом они не понимали, что происходит, — утверждает Виктория.

Состояние Лизы не позволило специалистам НИИАП забрать ее сразу, они назначили собственное лечение и на следующий день госпитализировали.

В диагнозе при направлении девочке поставили «неонатальный сепсис, респираторный дистресс-синдром (РДС) (расстройство дыхания. — Прим. ред.), врожденная пневмония и церебральная ишемия 2-й степени, синдром угнетения центральной нервной системы (ЦНС), а также геморрагический синдром (повышенная кровоточивость. — Прим. ред.)» (документ есть в распоряжении редакции).

В итоге в НИИАП Лизе поставили диагноз «ишемия мозга, поражение плода и новорожденного, обусловленное применением вакуумэкстрактора, отек мозга при родовой травме», а также «бактериальный сепсис новорожденного неуточненный» и ряд осложнений и сопутствующих заболеваний (документ также есть в распоряжении 161.RU). Плюс, утверждает Виктория, на затылке у девочки был большой пролежень, который, как она предполагает, мог появиться еще в роддоме.

— В НИИАП у меня спрашивали: «Если у тебя была слабая родовая деятельность, почему они тебя не прокесарили?» А я не знаю. Только помню, когда врач зашла в полчетвертого ко мне, сказала: «Я спешу на совещание. Давай по-быстрому». И я, получается, родила ровно в четыре, и она сразу же ушла, — вспоминает девушка.

В общей сложности в НИИАП ее дочь провела два месяца. Позже семья прошла через множество обследований и диагнозов. В частности, у девочки диагностировано ДЦП, а также вторичная микроцефалия, состояние, при котором мозг не развивается. Первичная — врожденная, вторичная — приобретенная.

Семья ездила на лечение стволовыми клетками в Москву, а в прошлом году — в Китай. Лечение затратное, но после поездки за границу есть небольшой результат. Сейчас девочка порой понимает речь:

— Когда ей говоришь: «Пойдем гулять», она веселится. Когда говоришь: «Лиз, пойдем домой», она начинает возмущаться. То есть она что-то понимает. Но не сильно много. По-хорошему, [нужно] еще три процедуры. Тогда мы увидим изменения. Планируем, но это финансы…

Виктория говорит, что они с мужем хотели бы еще детей, но это необходимо правильно распланировать, а также как-то решить вопрос с Лизой — няни отказываются работать с их ребенком.

— Поэтому, может быть, когда-нибудь… Но не в новочеркасском роддоме, — резюмирует девушка.

Личная трагедия Ольги Батюченко случилась 11 лет назад. Тогда она еще была Рябушкиной. На 8-м месяце беременности у нее прошли преждевременные роды (в выписке указана 26-я неделя, но собеседница утверждает, что срок занизили). Спустя несколько дней новорожденная двойня погибла. По словам Ольги, во время родов медперсонал обращался с ней грубо.

Для женщины это была вторая беременность — у нее уже был сын. К новой она подготавливалась очень тщательно.

— Моя беременность проходила совершенно нормально. У меня было всё благополучно. Все скрининги, анализы, всё я сдавала вовремя, — утверждает собеседница. Документов, подтверждающих это, у редакции 161.RU нет.

10 января 2015 года Ольга попала экстренно в новочеркасский роддом с открывшимся дома кровотечением. По ее словам, она просила отправить ее в перинатальный центр, но местные врачи говорили, что находятся на связи со специалистами оттуда.

27 февраля у женщины открылось повторное кровотечение. Оно случилось из-за отслойки плаценты. Рано утром ее подготовили к экстренным родам. Пережитое она называет адом.

— Когда кололи эпидуралку, меня загибали. У меня двое детей в животе… Меня давили к кушетке, я говорю: «Что вы делаете? Не давите меня». Они: «Заткнись. Ты много знаешь». <…> Хотя я была кесаренная, разрезанная была, выдавливали детей. Зашили меня они как свинью, я извиняюсь за такие выражения, но это было так, — утверждает Ольга.

Ольга также рассказывает, что уже во время операции ей давали на подпись какие-то бумаги.

Дети родились недоношенными — 900 и 1050 грамм. Их положили в реанимацию. Самой Ольге уже после родов делали переливание крови.

Она говорит, что просила у медперсонала телефон, чтобы связаться с мужем, но ей отказались его дать. В этом помогли соседки по палате.

— Потом я у них [медперсонала] постоянно спрашивала: «Как мои дети? Как мои дети? Я хочу посмотреть». [На что получила ответ: ] «Тебе надо, ты иди». Я перевязана, согнулась, ходила как буква Г и пошла на второй этаж, меня никто не провожал. Меня качало, я за стенку держалась, могла бы в любой момент упасть, — пересказывает те события женщина.

Дочь Милана умерла 1 марта. Через день не стало сына Богдана. Причиной смерти обоих детей названо «субэпендимальное кровоизлияние с распространением в желудочки и ткани мозга».

Уже после смерти детей обращение медперсонала, по воспоминаниям Ольги, было более добрым. Правда, впоследствии она столкнулась со сложностями в получении от роддома гарантируемого ей по закону количества больничных дней.