— Мы тогда обратились по месту жительства, чтобы провести это исследование, — рассказывает Ксения. — Нам сказали: мест нет, очередь. Провели платно, и там выявили полипы в кишечнике.

Первую операцию по удалению полипов Леониду Викторовичу провели в коммерческой клинике.

Та операция прошла хорошо, через несколько часов пациента выписали, но там убрали лишь маленькие образования. За крупный полип не взялись: сразу объяснили, что такую операцию нужно проводить только в условиях стационара, поэтому семья решила обратиться в государственную больницу.

Записались по месту жительства за несколько месяцев. В августе 2023 года Леонид Викторович приехал с Волги на госпитализацию. Операция была также несложной, на следующий день его должны были выписать.

— Как только папа проснулся после наркоза, мы созвонились, — вспоминает Ксения. — Он пожаловался, что у него болит живот. Сказала, что надо сообщить медсестре. Потом узнала, что медсестру позвали соседи по палате, видя, что человеку плохо.

Вечером Леонид Викторович отправил дочери сообщение, что «задет кишечник» и его снова везут на операцию.

— Утром я позвонила лечащему врачу: «Что с папой?» В ответ услышала: «Вы виноваты, надо было следить. Вы ходите по платным клиникам, потом приходите к нам». Я ничего не понимала. При чем здесь платная клиника? Мы не могли попасть по месту жительства, поэтому и приходилось обращаться в платные. Всё, что нам говорили, мы делали. Я понимала, что происходит что-то нехорошее и мне не говорят.

Еще через несколько часов Леонида Викторовича перевели на ИВЛ. Оказалось, что врач при первой операции повредил толстый кишечник. Во время повторной операции по устранению перфорации всё пошло не так. Возможно, задели селезенку и, чтобы остановить кровотечение, удалили орган, но обо всём этом близкие узнали намного позже.

А тогда через несколько дней пациента всё-таки сняли с ИВЛ и перевели в общую палату. Но, по словам дочери, лучше ему не становилось. Ксения вспоминает последний разговор с отцом:

— Голос у папы был очень слабый, ему было плохо. Он рассказал, что к нему приводили студентов-медиков, показывали его, сказали, что он счастливчик. Почему «счастливчик», папа так и не понял, мы тоже. Может, потому что удалось остановить кровотечение.

Ксения вместе с братом, приехавшим из Москвы, и женой Леонида Викторовича навещали его в реанимации. Видя, что всё плохо, они начали писать в областной Минздрав. Оттуда пришел ответ, что помощь оказывается качественно и в полном объеме. Близкие обратились в страховую компанию, после этого пациента перевезли бортом центра медицины катастроф из Верхней Пышмы в свердловскую областную больницу. Оказалось, у него уже отказывали почки, срочно нужен был диализ.

Около двух недель врачи областной пытались спасти папу Ксении, но всё уже было необратимо. На фоне общего плохого состояния развился сепсис, началась полиорганная недостаточность. Леонид Викторович умер.

Проститься с Леонидом Викторовичем пришли коллеги и друзья — основатели школы альпинизма в нашем городе.

Леонид Машонкин был инструктором и кандидатом в мастера спорта по альпинизму. Первопроходец промышленного альпинизма в Свердловске, он еще в 90-е создал кооператив «Высотник» и открыл вместе с товарищем одну из первых секций по скалолазанию в Свердловске при железнодорожном институте, в котором когда-то учился. Объехал всю Россию, работал на крупных объектах, где нужны были мастера высотных работ.

Когда в Армении в 1988 году случилось страшное землетрясение, он вместе с товарищами-альпинистами организовал спасотряд и поехал на место катастрофы. Они привезли гуманитарную помощь, участвовали в поисковых работах, спасали людей из завалов, расчищали территорию.

«10.12.88, проехав Кировокан, Спитак (там военные направили нас дальше), в 02 часа прибыли к штабу ГО Ленинакана. Разместили на стадионе „Динамо“. Сразу же разделившись на группы по 5–6 чел., вышли в новый район Радиозавода. Разбирали рухнувший подъезд 9 эт. Резал перила и арматуру газом. Вытащили 5 чел. мертвых. Мальчишка лет 5, кучерявый, ни одной раны, не придавленный и мертвый. Далее до 22.12.88 дни летели как листочки календаря. Живые! Помните тех, кому не посчастливилось», — это воспоминания Леонида Викторовича. Он написал трогательный пост с архивными фотографиями, посвященный годовщине трагедии.

В 1993 году произошел пожар на заводе двигателей КАМАЗ. Леонид Викторович организовал бригаду добровольцев для ликвидации искореженных конструкций и оборудования.
 

Выйдя на пенсию, Леонид Машонкин преподавал в Екатеринбургском монтажном колледже, читал студентам лекции по промышленному альпинизму, обучал их, как работать со снаряжением на высоте.

Родные получили у патологоанатома заключение о смерти. В нем говорилось, что основная причина смерти — перфорация (повреждение) кишечника, именно это запустило остальную цепочку грозных осложнений. Близкие начали выяснять, что случилось. Обратились в Верхнепышминскую городскую больницу с просьбой предоставить документы.

— Оказалось, что медицинская карта вдруг утеряна. Два-три месяца мы не могли получить просто выписку оттуда. Все сроки затягивали, присылали отписки. Мы обратились к адвокату, — рассказывает Ксения.

После этого родные вместе с адвокатом обратились с заявлением в Следственный комитет. Было возбуждено уголовное дело по части 2 статьи 109 УК РФ (причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения служебных обязанностей).

Экспертизу проводили в бюро при Следственном комитете. С учетом того, что там сейчас огромная загрузка и очередь на несколько лет вперед, исследование провели быстро — заключение было готово через полтора года. Эксперты установили прямую причинно-следственную связь между перфорацией кишечника и гибелью пациента.

Кроме того, специалисты указали, что и дальнейшая первая помощь была оказана с серьезными дефектами, которые усугубили тяжелое состояние. Эксперты пришли к выводу, что удаление селезенки (спленэктомия) было необоснованным. «В прямой причинно-следственной связи со смертью пациента [дефекты] не состоят, однако они также имели неблагоприятный исход», говорится в выводах судмедэкспертизы.

Хирург, который делал первую операцию, свою вину отрицал и на следствии, и на суде. Он утверждал, что дефекта не было, перфорация была на месте, где удаляли полип, а это прогнозируемое осложнение при подобных операциях, от которых никто не застрахован. Потом повреждение якобы сместилось на другое место.

— Но в экспертизе было четко указано и расписано, где именно был поврежден кишечник, — поясняет адвокат Борис Ченцов, который представляет интересы семьи Леонида Викторовича.

Суд приговорил врача-эндоскописта к двум годам девяти месяцам ограничения свободы — и тут же освободил от наказания по нереабилитирующим обстоятельствам. Перед родными медик так и не извинился.

— Срок по данной категории дел составляет два года, и нереально привлечь к ответственности, пока идут все разбирательства, сбор документов, экспертиза и суд, — комментирует Борис Ченцов. — Очереди на экспертизу в бюро при Следственном комитете нужно ждать от четырех до шести лет.

И всё-таки Ксения говорит, что удовлетворена этим решением. Объясняет, что ей было принципиально доказать, что пациент умер из-за врачебной ошибки.

— Знаете, у нас не было никакого желания добиться какого-то сурового приговора, и уж тем более реального лишения свободы. Профессия врача опасная, ошибаются все, но надо быть мужественным и признавать свои ошибки, чтобы больше их не совершать, — объясняет дочь Леонида Машонкина.