«Всё случилось в день похорон моей мамы. Я стояла у гроба, когда мне позвонили из реанимации и сообщили, что муж умер. И положили трубку», — с дрожью в голосе вспоминает Ольга Бут.

Летом 2023 года жительница Новоуральска похоронила любимого мужа и отца троих детей. Игорю Михайловичу было 59 лет. Мужчина был дома с одним из сыновей, когда у него заболело сердце, а Ольга была на работе.

Игорь позвонил жене, та вызвала скорую помощь. Медики приехали спустя 23 минуты и после осмотра решили, что у пациента невралгия, посоветовав больше двигаться и пить обезболивающее.

Когда Ольга вернулась домой, Игорь уже не мог встать с дивана — у него были мраморные пятна на коже, кружилась голова. Сердце так и не отпустило. Только после скандала медики увезли мужчину в больницу. На следующий день он умер. Это был инфаркт.

Спустя три года Ольге Бут удалось добиться справедливости — вместе с сыновьями она отсудила у больницы 10 миллионов рублей за смерть супруга. Рассказываем ее историю.

Игорь Бут работал на Уральском электрохимическом комбинате, каждый год проходил медосмотры, не пил и не курил. Участвовал в спортивных мероприятиях, обожал сыновей и всегда сам водил их на тренировки после школы. Летом брал детей в охапку, садился в машину и уезжал с ними на море.

Всё изменилось в декабре 2022 года, когда у уральца обнаружили онкологическое заболевание. Обследования показали, что в организме нет метастазов, и 17 мая Игорю Михайловичу сделали операцию.

Спустя три недели мужчина вернулся домой, правда, с послеоперационным катетером. Девятого июня у него был плановый прием в Свердловском онкологическом диспансере, а 16 июня катетер должны были удалить.

Утром 12 июня многодетный отец схватился за сердце. Медики осмотрели мужчину и поставили диагноз «межреберная невралгия», дали свои рекомендации и уехали восвояси.

«Я сама вызывала утром скорую, сказала: „Мужчина, 59 лет, после операции, боли в груди, тяжело дышать“. Как можно было поставить такой диагноз человеку с инфарктом? — до сих пор не понимает вдова. — Сказать, что вам надо больше двигаться, пить обезболивающее и делать массаж? Ему даже не предложили госпитализацию».

Вернувшись с работы, Ольга второй раз вызвала скорую. На адрес приехала та же бригада. На пороге квартиры медики сказали: «Что вы на невралгию нас второй раз вызываете? Совсем с ума сошли?».

«Муж лежал в комнате, у него уже посинели губы, были мраморные разводы на коже. Бригада хотела уехать — я просто грудью встала, не выпускала из квартиры, — вспоминает Ольга. — Говорили, кардиограмма у него отличная, значит, с сердцем всё нормально».

Со скандалом Игоря Михайловича всё-таки увезли в приемный покой Центральной медико-санитарной части № 31 ФМБА России, где ему повторно сделали кардиограмму и взяли кровь. И уже без сомнений поставили диагноз — инфаркт, острый коронарный синдром без подъема ST.

«Меня врач в приемном покое уверяла: „Вы не переживайте, сейчас его осмотрят и увезут в областной кардиоцентр“, — продолжила вдова. — Я говорю: „Пожалуйста, сделайте всё возможное, чтобы я второго не хоронила. Завтра у меня похороны мамы“».

Прошло совсем немного времени, прежде чем мужа Ольги перевели в отделение реанимации.

Утром 13 июня состояние Игоря Михайловича стало хуже, а в 14 часов Ольге сообщили трагическую весть — ее муж скончался.

«Утром я звонила в реанимацию, мне говорили, что он стабильный, спит, всё хорошо. Попросили принести бинты эластичные, салфетки, — рассказывает Ольга. — Мы с сыном все купили, передали. В кардиоцентр его уже передумали везти, решили здесь понаблюдать. Мы поехали на похороны в Первоуральск».

«После поминок я обошла всех родственников, сказала, что через три дня мы встречаемся еще на одних похоронах. Детям сказала, когда мы вернулись домой, что папы больше нет».

У уральца, кроме жены и матери, остались три сына, старшему сейчас 28 лет, второму — 25, а младшему — 23. У последнего день рождения был в один день с отцом — 19 июля.

«Уже после смерти мужа я случайно встретила того фельдшера и спросила: „Почему вы сразу не забрали-то его?“ — говорит Ольга. — Он ответил: „Если бы мы его в больницу привезли с невралгией, нас бы отругали“».

Полгода Ольга не могла прийти в себя, а потом обратилась в саму больницу, где ей ответили, что при проверке нарушения выявили только в оформлении документации. Потом она написала заявление в страховую компанию, где обнаружили множество дефектов оказания медицинской помощи.

С этим заключением вдова пришла в Следственный комитет, там возбудили уголовное дело по статье «Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей» (ч. 2 ст. 109 УК РФ).

Судмедэкспертиза установила косвенную связь между смертью пациента и действиями врачей, которой недостаточно для того, чтобы привлечь медиков к уголовной ответственности. В связи с этим в марте 2026 года уголовное дело прекратили.

При этом эксперты выявили список нарушений — дефектов оказания медицинской помощи, которые ускорили наступление смерти.

Вместе с известным юристом Юлией Липинской вдова подала иск в суд о компенсации морального вреда.

«У меня, знаете, и вопросов бы не было, если бы они изначально принесли извинения и признали вину, ведь даже в протоколе внутренней проверки в больнице все эти нарушения зафиксированы, — говорит Ольга. — Никто не удосужился позвонить, сказать: „Вы знаете, мы провели проверку — не помогли вашему мужу, не было ресурса, простите“. Не знаю, как бы я это пережила, но я, наверное, бы дальше никуда не пошла».

Когда начался суд, больница предлагала семье подписать мировое соглашение. Ольга посоветовалась с сыновьями и решила дойти до конца. Не ради денег — ради принципа.

«В суде спросили, почему мы потребовали такую сумму? А кто мне мужа вернет? Кто вернет моим детям отца, который всегда интересовался их жизнью, занимался всем? Я считаю, жизнь человека бесценна, а оценку действиям медиков даст судья — так оно и получилось», — сказала Ольга.

20 июля 2026 года Кировский районный суд Екатеринбурга вынес решение — взыскать с медицинского учреждения по 2,5 миллиона в пользу каждого из троих сыновей погибшего и вдовы в качестве компенсации морального вреда. Общая сумма компенсации составила 10 миллионов рублей.

«В суде я впервые услышала версию от врачей о том, что они выбирали, кому оказать помощь, в связи с тем, что в учреждении не укомплектован штат», — рассказала E1.RU Юлия Липинская.

«Когда врачи всё-таки решили его переводить в специализированное учреждение, помощь ему уже не понадобилась, и он скончался», — добавила юрист.

Редакция E1.RU отправила официальный запрос в центральную медико-санитарную часть № 31 ФМБА России. Мы опубликуем ответ медучреждения, как только получим его.