Новости

Онкодиспансер выплатит 100 тыс. из-за неверного диагноза и повторной операции

За недооценку клинических данных, что повлекло сначала неверный диагноз, затем неверную тактику оперативного вмешательства, а потом – новую операцию, онкодиспансер выплатит пациентке компенсацию морального вреда (Апелляционное определение СКГД Верховного Суда Республики Калмыкия от 7 мая 2026 г. по делу № 33-504/2026).
 

Неверная интерпретация диагностической информации и неверное лечение проявились следующим образом:

• после "плохой" маммографии пациентка обратилась в республиканский онкодиспансер, где врач-онколог без каких-либо дополнительных обследований дал заключение о том, что ни убедительных данных о наличии рака, ни показаний к тонкоигольной аспирационной биопсии (ТАБ) не имеется, у нее доброкачественная опухоль, при которой достаточно принимать гормональные препараты;
• усомнившись в правильности заключения, пациентка обратилась в областной онкодиспансер в соседнем регионе. Там ей диагностировали рак и порекомендовали срочно оперироваться. С этими заключениями она вернулась в свой регион, ей все же провели биопсию (опухоль оказалась злокачественной), и в своем республиканском онкодиспансере ее, действительно, прооперировали. Но рак не отступил, опухоль верифицировали в НМИЦ в Санкт-Петербурге, и спустя три месяца пациентку снова прооперировали, уже гораздо сильнее (и уже в соседней области, а не дома);
• Росздравнадзор и страховая компания провели проверки по жалобам пациентки и обнаружили "комбо" нарушений:

1. Заключение об отсутствии злокачественного новообразования молочных желез и об отсутствии показаний к ТАБ онколог вынес необоснованно, потому что согласно Клиническим рекомендациям "Доброкачественная дисплазия молочной железы" подобное заключение маммографии (с использованием системы BIRADS) обязательно требует провести биопсию, и лишь на ее основе ставить диагноз. В связи с несвоевременной диагностикой и отказом в проведении тонкоигольной аспирационной биопсии (ТАБ) онкодиспансер создал риск прогрессирования рака;
2. При проведении первой операции выбрана неправильная тактика оперативного лечения – вмешательство проведено в неполном объеме, без определения сторожевого лимфатического узла;
3. При подготовке ко второй операции онкодиспансер нарушил предельные сроки ожидания медпомощи после гистологической верификации опухоли, установленные Программой госгарантий бесплатной медпомощи, да и сроки направления биопсийного (операционного) материала для проведения иммуногистохимического исследования тоже нарушены;
4. При получении результатов гистологического исследования операционного материала с "плохим" заключением не созван онкологический консилиум врачей, в том числе с применением телемедицинских технологий, для определения тактики медицинского обследования и лечения;
5. И вдобавок, еще при первом осмотре, врач-онколог не оформил ИДС;

• Росздравнадзор не ограничился одной проверкой, но также вынес предписание об устранении выявленных нарушений и составил протокол по ч. 1 ст. 6.30 КоАП РФ;
• судебная медицинская экспертиза ничего не убавила – в медкарте пациентки и в дневниках динамического наблюдения врача-онколога нет данных об объективном клиническом обследовании пациента и его результатах (локализации патологического процесса, контуров, размера, плотности, соотношения с окружающими тканями, подвижности, наличия кожных симптомов). А анализ того, что внесено в медкарту, позволяет сделать вывод о возможной недооценке результатов неинвазивных инструментальных методов исследований (УЗИ, маммография), что возможно стало причиной неприменения на этапе диагностического процесса необходимых видов инвазивных инструментальных методов исследований (ТАБ, трепанобиопсия) соответственно результатам неинвазивных инструментальных методов исследования и объективным клиническим данным. В "стационарной" медкарте нет данных о проведении "срочного" гистологического исследования по ходу оперативного вмешательства, результат которого в совокупности с результатами предыдущих исследований и динамических наблюдений, позволил бы дать объективную оценку клинической ситуации (опухолевого процесса) и отдать предпочтение радикальной резекции вместо проведенной секторальной резекции.

Пациентка просила о компенсации морального вреда в размере 1 млн руб., суды удовлетворили иск частично:

• в данном случае имеется косвенная (опосредованная) причинная связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, потому что спорные недостатки медпомощи пациентке могли привести к неблагоприятному для нее исходу, то есть к постановке неправильного диагноза и к повторному оперативному вмешательству;
• довод ответчика о том, что он не отказывал истцу в проведении диагностических мероприятий и в оперативном лечении, а диагноз "ЗНО правой молочной железы" был установлен истцу именно ответчиком, не являются основанием для отказа в компенсации морального вреда, причиненного истцу в связи с некачественным оказанием медицинской помощи;
• так, врач-онколог нарушил предписания Клинических рекомендаций "Доброкачественная дисплазия молочной железы" в части проведения диагностики заболевания, поскольку согласно данными КР у каждой пациентки – с целью исключения патологии молочных желез – нужно осмотреть и пальпировать молочные железы, а в меддокументации указать расположение, размер и консистенцию выявленных образований и уплотнений, связь с кожей и окружающими тканями, расстояние от края ареолы. Этого сделано не было;
• далее, данными КР установлено, что для адекватной трактовки результатов инструментальной диагностики и последующей маршрутизации у всех пациенток медработники применяют систему BI-RADS (Breast Imaging Reporting and Data System), согласно которой во всех случаях, когда имеются подозрения на наличие злокачественного новообразования (ЗНО) BI-RADS 4-5 рекомендуется выполнение трепан-биопсии молочной железы (выполняется врачом-онкологом) либо прицельную пункционную биопсию новообразования (желательно под навигационным контролем рентгенографическим или ультразвуковым) для морфологической верификации диагноза и составления плана лечения. Несмотря на результат маммографии BIRADS 4а, биопсия при обращении пациентки к ответчику проведена не была;
• наконец, эти нарушения обусловили неправильную тактику операции, который провел специалист ответчика, – в неполном объеме без определения сторожевого лимфатического узла;
• в совокупности изложенные выше обстоятельства привели к повторному оперативному вмешательству, где истцу была проведена повторная резекция с определением сторожевого лимфатического узла флуоресцентным методом;
• ненадлежащее оказание истцу медпомощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (постановка неправильного диагноза, непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, повторное оперативное вмешательство и т.п.), причинило страдания пациенту, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда;
• принимая во внимание установленные по делу обстоятельства, степень вины ответчика, индивидуальные особенности истца, – ее возраст, отсутствие у нее супруга, наличие на иждивении троих детей, – характер и степень перенесенных ею нравственных и физических страданий, связанных с переживаниями за состояние здоровья и испытанием боли в связи с повторным оперативным вмешательством, ощущение страха за благополучие детей и их дальнейшую судьбу при неблагоприятном исходе заболевания, суд определяет размер компенсации морального вреда в сумме 100 000 руб.

источник :  https://ivo.garant.ru