Второго ребенка Маргарита Иванова ждала без опасений. А следующие два месяца превратились для нее в череду больниц: девочка родилась преждевременно, на 34-й неделе беременности, и сразу оказалась в реанимации. Самостоятельно дышать она не могла, врачи нашли у нее несколько нарушений сразу.
 

Но как только состояние ребенка пошло на поправку, трудности начались у самой тюменки. Почти через два месяца после родов обследование выявило у нее образование, оказавшееся остатками плаценты. Понадобились госпитализация и операция. Теперь Маргарита добивается в суде признания того, что медицинская помощь при беременности, в родах и после них была оказана ненадлежащим образом.

Маргарита ждала второго ребенка. Первого она тоже рожала в перинатальном центре на Даудельной и наблюдалась у того же специалиста. В тот раз все закончилось благополучно — малыш появился на свет в срок. Осложнения у женщины после родов возникли, однако врачи незамедлительно начали лечение.

Серьезных проблем она не ожидала и во второй раз. По ее словам, на самочувствие она врачу жаловалась, но в ответ слышала, что для беременности это нормально. На 32-й неделе женщина сама записалась на платное УЗИ. Следующее плановое обследование, как она утверждает, планировалось лишь ближе к 36-й неделе, а ей хотелось удостовериться, что с ребенком все в порядке.

— Я сама пошла на УЗИ, потому что предыдущее было давно. И там врач сразу сказала, что у меня короткая шейка матки и нужно срочно связаться со своим гинекологом. Я позвонила в перинатальный центр, потом мне перезвонил мой врач. Мне назначили Утрожестан — и все. Я тогда вообще не понимала, что короткая шейка означает риск преждевременных родов. Никто не объяснил мне, что ребенок может родиться раньше времени, что меня могут положить на сохранение или что могут потребоваться еще какие-то меры. Я просто доверилась врачу и была уверена: раз мне назначили только таблетки, значит, этого достаточно, — убеждена Маргарита.

Обследование женщина прошла 6 февраля. В документах зафиксирована длина шейки матки 18,4 миллиметра. Там же отмечены признаки истмико-цервикальной недостаточности — иначе говоря, состояния, при котором шейка матки способна раскрыться раньше времени и вызвать преждевременные роды.

До предполагаемой даты родов оставалось около полутора месяцев: дочь Маргариты должна была появиться на свет 1 апреля. Однако 22 февраля женщина приехала в роддом уже с раскрытием восемь сантиметров. В 19:05 родилась девочка весом 2220 граммов и ростом 47 сантиметров. Срок беременности составлял 34 недели и четыре дня. Ребенка сразу забрали в реанимацию.

— Я совершенно не была к этому готова. Я даже не представляла, что такое недоношенный ребенок и что нас может ждать. Дочку сразу забрали от меня. У нее были проблемы с дыханием, потому что легкие еще не были готовы. Потом случился пневмоторакс. Врач объяснял мне простыми словами, что воздух вышел за пределы легкого и начал его сдавливать. Были проблемы с сердцем, с усвоением еды, другие нарушения, — уверяет Маргарита.

В реанимации малышка провела девять дней. Когда состояние ребенка улучшилось, лечение продолжилось в обычном отделении. Домой мама с дочкой смогли вернуться только 24 марта.

— Мы прожили этот месяц от кормления до кормления. Сон — дай бог два-три часа за сутки, причем не подряд, а если сложить все вместе. Постоянно сцеживаешься, кормишь, учишь ребенка есть без зонда. Каждый день ждешь взвешивания и молишься, чтобы она прибавила хотя бы немного и все было стабильно. Параллельно обследования. Там я увидела очень много недоношенных детей и поняла, насколько тяжелая у них борьба буквально с первых дней жизни, — считает Маргарита.

Сегодня дочери гораздо лучше. Со многими проблемами, возникшими после рождения, уже удалось справиться. Но малышка пока остается под наблюдением врачей.

Пока дочь находилась в реанимации, врачи следили и за состоянием самой Маргариты. Через три дня после родов ей сделали УЗИ. В документах от 25 февраля указано, что полость матки была расширена до 16 миллиметров, внутри находилось «неоднородное содержимое». Маргарите назначили окситоцин — препарат, который помогает матке сокращаться. На следующий день УЗИ повторили: матка сократилась, но неоднородное содержимое внутри все еще оставалось. Несмотря на это, женщину выписали.

— Мне сказали, что все нормально, и я поверила. Я же не врач. Если меня выписывают из больницы, значит, я думаю, что со мной все хорошо. Самое тяжелое было даже не это. Я уезжала из роддома одна, а моя дочь оставалась в реанимации. Обычно выписка — это праздник: цветы, родственники, ребенок на руках. А я просто ехала домой без ребенка. Я была настолько подавлена и настолько переживала за нее, что о своем здоровье в тот момент вообще практически не думала, — уверяет Маргарита.

Ежедневно она ездила к дочери. Затем, когда девочку перевели из реанимации, Маргарита легла вместе с ней в больницу. По версии женщины, главной задачей все это время было выходить ребенка. Поэтому собственным здоровьем она смогла полноценно заняться уже после возвращения домой.

В середине апреля Маргарита наконец попала на УЗИ. Там врачи увидели образование, которое посчитали остатками плаценты, начался воспалительный процесс. 17 апреля женщину еще раз обследовали в роддоме № 3 и рекомендовали как можно быстрее лечь в больницу.

Сначала Маргарита хотела сделать операцию платно. Снова расставаться с дочерью было тяжело: недоношенная малышка только недавно вернулась из больницы и находилась на грудном вскармливании. Но в частной клинике пришлось бы ждать около недели, а в роддоме № 3 женщину смогли принять быстрее.

— Я пришла к заведующей, она сама посмотрела меня на УЗИ и сказала примерно так: «На твоем месте я бы не тянула. Нужно госпитализироваться и делать операцию». Я тогда думала только о том, как оставлять ребенка одного. Она маленькая, недоношенная, на грудном вскармливании. Но откладывать уже было нельзя. Меня положили в больницу, сделали операцию, и после нее врач говорит: «У тебя там был остаток плаценты примерно пять сантиметров». Я просто не могла поверить. Пять сантиметров — это не какая-то маленькая точка. И все это находилось во мне почти два месяца после родов, — уверяет женщина.

21 апреля Маргарите провели операцию. В выписке после нее действительно указан плацентарный полип размером до пяти сантиметров. Также врачи диагностировали хроническое воспаление матки. После операции домой Маргариту сразу не отпустили.

— Мне начали капать антибиотики в огромном количестве. Ежедневно по 722 миллилитров. И вот тогда я морально совсем развалилась. Только-только мы с дочкой вернулись домой после месяца больницы, только я выдохнула — и теперь уже сама лежу в стационаре. Я переживала за ребенка, потому что она осталась без меня, переживала за себя и думала: а что было бы, если бы я еще дольше не пошла на УЗИ? — задается вопросом Маргарита.

В стационаре она провела неделю. Чтобы кто-то мог постоянно находиться с детьми, семье пришлось позвать свекровь Маргариты из Казахстана. Младшую дочь на время разлуки с мамой пришлось докармливать смесью.

После операции Маргарита решила разобраться, почему все произошло именно так. Сначала она обратилась в департамент здравоохранения, затем направила досудебную претензию в сам перинатальный центр. У женщины две основные претензии. Первая касается беременности. Маргарита считает, что после того, как на 32-й неделе у нее обнаружили короткую шейку матки, врачи могли внимательнее следить за ее состоянием и принять дополнительные меры, чтобы предотвратить преждевременные роды.

Вторая часть вопросов связана уже с самими родами и выпиской. Маргарита не понимает, почему ее отпустили домой, хотя на двух УЗИ врачи видели неоднородное содержимое в матке, а через полтора месяца ей потребовалась операция.

— Я не врач и не могу говорить, что именно они должны были сделать. Поэтому я и пошла в суд, — уверяет тюменка. — Пусть специалисты устанавливают, правильно все было или нет. Но как обычный человек я смотрю на эту цепочку и не понимаю. В 32 недели у меня находят короткую шейку — через две недели я рожаю. Ребенок попадает в реанимацию. После родов на УЗИ дважды что-то видят в матке — меня выписывают. Через полтора месяца находят образование пять сантиметров и срочно отправляют на операцию. У меня просто остался вопрос: можно ли было хотя бы части этого избежать?

В досудебной претензии женщина потребовала от перинатального центра 500 тысяч рублей в качестве компенсации за физические и моральные страдания. Центр на урегулирование конфликта не пошел, после чего Маргарита обратилась в суд.

— Иски о взыскании компенсации причиненного вреда относятся к той категории дел, где окончательный размер денежной компенсации определяет именно суд с учетом всех обстоятельств. Конкретных пределов здесь нет. Сумма в 500 тысяч рублей рассчитана исходя из полученных Маргаритой страданий и их последствий. Наши требования основаны на медицинских документах, которые, по нашей оценке, содержат ссылки на несоблюдение врачами конкретных пунктов клинических рекомендаций Минздрава России, — пояснила адвокат женщины Мария Иванова.

Она добавила, что перинатальный центр с претензиями пациентки не согласен и представил материалы служебной проверки, согласно которым нарушений выявлено не было. Однако адвокат обращает внимание, что эти документы подготовлены самим медучреждением, которое является стороной спора. В первом заседании суд назначил экспертизу в Москве.

— Я не хочу никого заранее обвинять. Пусть суд определяет, кто прав, кто виноват. Но я хочу получить ответы. Потому что за всеми этими медицинскими словами стоит наша обычная жизнь, — уверена Маргарита.

В областной департамент здравоохранения направлен запрос с просьбой прокомментировать ситуацию. Но на момент публикации ответ не поступил.

Перинатальный центр на улице Даудельной уже не впервые оказывается в центре подобных споров. Ранее сообщалось о тюменках, у которых после кесарева сечения возникли осложнения: швы воспалились, в них скапливались жидкость и гной. Из-за этого одних после родов так и не выписали из больницы, хотя прошел уже почти месяц. Других пришлось экстренно госпитализировать и снова отправлять под нож.