В Канавинский районный суд города Нижнего Новгорода обратилась пациентка, которой на платной основе была проведена операция по удалению кисты бартолиновой железы в Клинической больнице ФБУЗ «Приволжский окружной медицинский центр» Федерального медико-биологического агентства. Женщина просила взыскать с медицинского учреждения компенсацию морального вреда в размере одного миллиона рублей, а также штраф в размере пятидесяти процентов от присуждённой суммы по Закону о защите прав потребителей.

В обоснование требований истица указала, что после проведённого хирургического вмешательства киста удалена не была, что подтвердилось при повторном обращении в ту же клинику и впоследствии при обследовании в сторонней медицинской организации, где ей поставили диагноз «болезнь бартолиновой железы» с указанием на осложнение основного заболевания и послеоперационные спайки в малом тазу. По мнению пациентки, оперирующий врач проявил халатность, а медицинское учреждение не обеспечило надлежащее качество оказанной услуги.

Ответчиком по делу выступило ФБУЗ ПОМЦ ФМБА России. Представитель клиники в судебном заседании иск не признал, настаивая на отсутствии причинно-следственной связи между действиями медицинского персонала и наступившими последствиями.

Оперировавший врач, привлечённая к делу в качестве третьего лица, пояснила, что из двух выявленных кист одну удалось вылущить, а вторую, меньшего размера, лишь пропунктировать, поскольку полная хирургическая экстракция была бы несоразмерна размерам образования. Повторная пункция была выполнена по настоятельной просьбе самой пациентки при наличии подписанного информированного добровольного согласия. Врач также отметила, что после выписки женщина не явилась на контрольный осмотр для снятия швов, а спустя некоторое время перечисленная ей сумма в десять тысяч рублей фактически покрывала стоимость пяти койко-дней.

Суд назначил судебно-медицинскую экспертизу, производство которой было поручено Санкт-Петербургскому бюро судебно-медицинской экспертизы. Эксперты пришли к выводу, что размеры кист являлись пограничными и, возможно, ещё не требовали оперативного вмешательства. Вместе с тем двукратная пункция кисты меньшего размера без установки катетера и без выполнения марсупилизации была квалифицирована как дефект лечебной тактики, не соответствующий клиническим рекомендациям и сопряжённый с высоким риском рецидива. При этом эксперты указали, что данный дефект создал условия для наступления рецидива, но не явился непосредственной причиной возникновения кисты, поскольку последняя развивается вследствие нарушения оттока секрета из полости железы.

Таким образом, между допущенным недостатком лечения и рецидивом заболевания была установлена непрямая, косвенная причинно-следственная связь, а прямая связь отсутствовала. Вред здоровью в понимании приказа Минздрава России о порядке определения степени тяжести вреда в данной ситуации констатирован не был.

Оценивая заключение экспертизы как допустимое и достоверное доказательство, суд тем не менее указал, что возможность взыскания компенсации морального вреда не поставлена законом в зависимость исключительно от наличия прямой причинной связи.

Ссылаясь на положения статей 151, 1064, 1068, 1101 Гражданского кодекса, статьи 19 и 98 Федерального закона N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», а также на разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащиеся в Постановлении от 15 ноября 2022 года N 33, суд констатировал: дефект тактики хирургического лечения установлен, ответчик не доказал правомерность действий своего работника, а сам факт оказания медицинской помощи ненадлежащего качества нарушил личное неимущественное право пациентки на охрану здоровья и причинил ей нравственные страдания. Бремя доказывания отсутствия вины и правомерности поведения лежало на медицинской организации, и это бремя ответчиком исполнено не было.

Определяя конкретный размер компенсации, суд учёл целый ряд обстоятельств.

Во-первых, отсутствие прямой причинно-следственной связи между дефектом и рецидивом существенно снижает степень ответственности.

Во-вторых, клинический диагноз был поставлен правильно и своевременно, а повторное вмешательство проводилось по инициативе и желанию самой пациентки.

В-третьих, женщина не проявила добросовестности при исполнении врачебных рекомендаций, не явившись на снятие швов.

В-четвёртых, в материалах дела отсутствовали доказательства, подтверждающие характер и интенсивность понесённых нравственных и физических страданий непосредственно в связи с некачественным лечением.

Истица находится в трудоспособном возрасте, не утратила возможности вести прежний образ жизни. Совокупность этих факторов, по мнению суда, давала основание для существенного снижения запрошенной суммы с одного миллиона до восьмидесяти тысяч рублей.

Отдельного внимания заслуживает позиция суда по вопросу потребительского штрафа. Истица настаивала на взыскании пятидесяти процентов от присуждённой суммы на основании Закона о защите прав потребителей.

Суд отказал, мотивировав это тем, что вопрос о наличии дефектов, их объёме и причинной связи разрешался непосредственно в ходе судебного разбирательства с привлечением судебно-медицинской экспертизы. До рассмотрения спора по существу какие-либо объективные доказательства некачественного оказания помощи отсутствовали, а размер компенсации определялся судом после установления всех юридически значимых обстоятельств.

Следовательно, у ответчика не было реальной возможности удовлетворить требование в добровольном порядке до вынесения решения, что исключает применение штрафных санкций.

Решение не вступило в законную силу.