§

Образцы судебных документов

1.   Суд, как и в первый раз, нарушил принцип законности, а именно ст. 11, ст. ч.1 ст. 195 и ч.4 ст. 198 ГПК РФ

Суд в своем Решении пишет:

«То обстоятельство, что препарат официально не используется в акушерстве и гинекологии не может иметь существенного значения, поскольку экспертным путем не установлено, что данный препарат спровоцировал какое-либо осложнение в организме Е., которое привело бы к ЭОВ и последующей смерти. Данных о том. что у Е. была бурная родовая деятельность, возникшая в результате применения “Сайтотека”, не получено» (т. 3 л.д.263).

В Определении Мосгорсуда, в частности, сказано: «Однако ни из заключения экспертов, ни их материалов дела вообще не усматривается: было ли разрешено применение данного препарата для применения родовозбуждения в 2001 году – на момент смерти Е.».

«В гражданском процессе действует презумпция "судьи знают право". Поэтому для познания вопросов права экспертиза не может быть назначена. Экспертиза – средство получения верного знания о фактах, но не о нормах права» (комментарий к ст. 79 ГПК РФ – Научно-практический комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации (Верховный Суд РФ, МГУ им. Ломоносова. Под редакцией заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации, доктора юридических наук, профессора, заслуженного юриста РФ В.М. Жуйкова; доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки РФ В.К. Пучинского; доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки РФ М.К. Треушникова, Издательский дом «Городец», 2003).

Тогда вопрос о противоправности назначения «Сайтотека» суд должен был разрешить самостоятельно, основываясь на действующем законодательстве, а не на мнении экспертов.

Согласно ст. 11, ст. ч.1 ст. 195 и ч.4 ст. 198 ГПК РФ обязанностью суда является разрешать гражданские дела на основании федеральных законов. При разрешении вопроса о правомерности применения «Сайтотека» суд при вынесении решения не вправе был основываться на мнении экспертов и иных подобных данных, поскольку вопрос о правомерности применения лекарственного средства, коим является и «Сайтотек», регулируется законодательством, в частности, ст. 43 Основ законодательства РФ N 5487-1 от 22 июля 1993 года «Об охране здоровья граждан» и ФЗ РФ N 86-ФЗ от 22 июня 1998 года «О лекарственных средствах». Анализ данного законодательства представлен был нами суду неоднократно (например, л.д. 449-451), как и текст ФЗ РФ «О лекарственных средствах» (л.д. 357-375), откуда следует, что в РФ используются лекарственные препараты, разрешенные к применению в установленном законом порядке (ст. 43 Основ законодательства РФ N 5487-1 от 22 июля 1993 года «Об охране здоровья граждан») и только клинические испытания, разрешенные в установленном законом порядке, обеспечивают безопасность и эффективность лекарственного средства (ФЗ РФ «О лекарственных средствах»), то есть клинические испытания определяют показания к применению, область применения, способ применения, дозировку, противопоказания и т.п.

В частности, ч.1 ст. 40 гласит:

« Запрещается проведение клинических исследований лекарственных средств на: … 2) беременных женщинах, за исключением случаев, если проводятся клинические исследования лекарственных средств, предназначенных для беременных женщин, когда необходимая информация может быть получена только при клинических исследованиях лекарственных средств на беременных женщинах и когда полностью исключен риск нанесения вреда беременной женщине и плоду».

Отметим, что никаких разрешений на проведение клинических испытаний «Сайтотека» роддом № Z не имел.

Суд, формируя решение, очевидно, так и не понял или не захотел понять, что установленный порядок проведения клинических исследований – не простая формальность, а вопрос безопасности людей.

Представляется, что применяя неразрешенный препарат, ответчик взял на себя риск и ответственность за последствия его применения, а именно, совершив противоправное деяние, он должен был доказывать в суде отсутствие причинно-следственной связи между его применением и вредом с помощью допустимых доказательств. Допустимыми доказательствами невиновности ответчика в этом вопросе могут быть только данные официальных клинических испытаний, а таковых не имеется. Таким образом, формально ответчик не может доказать свою невиновность.

Мы полагаем, что также и мнение экспертов, не имеющее в своей основе результатов клинических испытаний, а имеющее в основе сведения, сами по себе полученные с нарушением закона (применение «Сайтотека» в акушерстве без разрешения), не могут являться основанием для решения суда, и в силу ст. 60 ГПК РФ являются недопустимым доказательством в деле.

При этом эксперт Лог. подтвердила суду, что «он не был разрешен для стимуляции родов… он не был разрешен» (т.3 л.д. 210-205-об).

Подтверждением противоправности применения «Сайтотека» является письмо Департамента государственного контроля качества, эффективности, безопасности лекарственных средств и медицинской техники МЗ РФ (л.д. 452), из которого следует, что применение «Сайтотека» в акушерстве не разрешено, и разрешений на проведение клинических испытаний не выдавалось. Суд об этом письме даже не упоминает.

Но упоминает, как и в первом Решении, письмо № 2510/368-04-37 от 16.01.2004 года (л.д. 660) за подписью Заместителя Министра здравоохранения РФ О.В. Шараповой, которое не содержит ответа ни на один поставленный судом вопрос (запрос – л.д. 435), а дает абстрактные отсылки к неким данным ВОЗ по этому поводу, в существовании и законности которых мы сомневаемся, и к тому, что НЦ АГиП РАМН разрабатывает методические пособия по сочетанному применению простагландинов и мифепристона (т.3. л.д. 61).

Отметим, что суд спрашивал МЗ РФ не о простагландинах вообще, а конкретно о «Сайтотеке».

Тот же Заместитель Министра здравоохранения РФ О.В. Шарапова в 2002 году утверждает методику по прерыванию беременности, в которую входит (противозаконно) «Сайтотек», а в 2003 году ее отменяет, что видно из письма Минздрава РФ от 2 июля 2003 г. N 2510/7213-03-32 «О применении мифепристона в акушерстве и гинекологии». В частности, в этом письме сказано: «Исключить из методики применение мифепристона с синтетическим аналогом простагландина E_1 (мизопростол, торговое название – “Сайтотек”), не зарегистрированного в России по показаниям “применение в акушерстве и гинекологии” (решение Фармакологического государственного комитета Минздрава России от 14.03.2002 протокол N 5)».

Суд не дает оценку и этому доказательству, имеющемуся в деле (л.д. 304), в соотношении с письмом О.В. Шараповой, полученным судом по запросу и цитируемым им в решении.

Заметим, что все эти письма появились после событий, в связи с которыми подан иск, а в 2001 году, когда «Сайтотек» был применен Е., вообще не было никаких оснований (даже писем МЗ РФ) для применения «Сайтотека» в акушерстве. Отметим также, что введение в действие лекарственных средств письмами МЗ РФ с точки зрения ФЗ РФ «О лекарственных средствах» недопустимо, поскольку единственным основанием для применения лекарств в России является Государственный реестр лекарственных средств, который формируется в соответствии с ФЗ РФ «О лекарственных средствах» после проведения клинических испытаний.

Таким образом, Решение суда нарушает и закон, и Определение Мосгорсуда.

Однако у суда было достаточно оснований, чтобы установить причинно-следственную связь между Сайтотеком и ЭОВ.

Как уже говорилось, в Экспертном заключении сказано, что условиями возникновения эмболии являются превышение амниотического давления над венозным и зияние сосудов (ответы на вопрос 13, 19, 35, л.д.719-741). Превышение давления и зияние сосудов само по себе произойти не может. Нужна, по крайней мере, родовая деятельность, которая бы привела к возникновению этих факторов.

Мосгорсуд в своем Определении отмечает:

«Судом не был надлежащим образом проверен довод истцов о том, что бурная родовая деятельность и родовая деятельность вообще – в то время, когда она возникла у Е., и такая, какая она возникла, – была вызвана неразрешенным к применению в акушерстве препаратом Сайтотек».

Эксперт Лог. во время допроса в суде заявила:

«Родовая деятельность возникла на фоне Сайтотека», – и ни одной другой причины возникновения родовой деятельности в то время, когда она возникла, не назвала;

«У Е. была активная родовая деятельность…».

«После случая с Е. был издан приказ, запрещающий использование Сайтотека», – что указывает на некое осознание вины системой здравоохранения, хотя никаких приказов не было ни до, ни после, а были только вышеупомянутые письма МЗ РФ, которые не вправе вводить или запрещать препараты в действие.

«Схватки 3-4 за 10 минут норма».

Необходимо отметить, что во время допроса этого эксперта в суде ей была предложена карта кардиомониторного наблюдения за сердцебиением плода и родовой деятельностью (л.д.). Но эксперт не дала отчетливого ответа на вопрос, сколько схваток было у Е. в районе 18 часов. Мы просили так же и суд непосредственно исследовать эту страницу Истории родов и лично убедиться в том, что на 10 см приходится 6 схваток (что видно по количеству «пиков» на графике за 10 см, что соответствует 10 минутам). Но суд не сделал и этого, отделавшись в Решении формальным: «данных о том, что у Е. была бурная родовая деятельность… не получено».

Конечно, если не обращать на эти данные внимания, то можно сказать, что их нет.

Между тем, данная позиция подтверждена мнением специалиста Клим. (л.д. 606-об.– 608), мнением специалистов Центра независимых экспертиз (л.д. 390).

То, что препарат «Сайтотек» вызвал повышение тонуса миометрия, то есть родовую деятельность, которой у Е. до введения «Сайтотека» не было, подтверждается также Типовой клинико-фармакологической статьей из Государственного реестра лекарственных средств (л.д. 292), выводами 111-го Центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз МО РФ (л.д.61-73), мнением специалиста Клим. (л.д. 606-об.-608).

Других причин возникновения родовой деятельности, кроме «Сайтотека», в то время, когда она началась, у Е. не было. Тогда следует полагать, что и других причин превышения амниотического давления над венозным не было, как не было иных причин появления зияния сосудов, что в совокупности и привело к ЭОВ.

2.   Суд, как и в первый раз, нарушил принципы оценки доказательств, согласно ч.ч.1 и 2 ст. 67 ГПК РФ – «объективность и всесторонность». Экспертное заключение имело для суда заранее установленную силу.

Суд критично отнесся к показаниям Раз. (т.3 л.д.252), кандидата медицинских наук, лечащего врача Е. с 4 до 15 лет и единственного ревматолога, участвующего в деле, - как к противоречащим материалам дела и мнению экспертов в части невозможности Е. родить самостоятельно. Но разве Е. смогла родить самостоятельно? Суд не доверяет этому свидетелю, потому что она не наблюдала Е. во время беременности, но разве это мешает специалисту со стажем, по крайней мере, 25 лет (с начала наблюдения Е. – 1979 год до момента допроса в суде – 2004) знать то, что костный таз не меняется, если он уже изменен ревматоидным артритом, и это служит показанием к плановому кесареву сечению? В чем здесь противоречие? Кроме того, Е. посещала Раз. во время беременности и консультировалась с ней. Раз. настоятельно рекомендовала Е. плановое кесарево сечение.

Среди опрошенных специалистов: Клим. – профессор, Заслуженный врач России, врач высшей квалификационной категории, доктор медицинских наук, дал свое письменное мнение по делу в Справке-консультации № 165/02 111 Центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз МО РФ в составе еще трех специалистов (л.д. 61-63); Ер. – кандидат медицинских наук, стаж по специальности анестизиолога – 19 лет; К. – заведующий отделением анестезиологии и реанимации роддома № М, стаж по специальности – 20 лет.

Эти мнения суд никак не оценивает и не учитывает при вынесении Решения (хотя это мнение независимых специалистов), поскольку консультации специалистов, по мнению суда, не относятся к средствам доказывания. Между тем, эти мнения содержится в протоколах судебных заседаний в соответствии со ст. 188 ГПК РФ, которые относятся к письменным материалам и средствам доказывания, и специалисты дали подписку об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного показания (т.3 л.д. 60), которая имеет не меньшую силу, чем подписка экспертов.

Специалист относится к участникам гражданского процесса (комментарий к ст. 34 ГПК РФ – Научно-практический комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации (Верховный Суд РФ МГУ им. Ломоносова. Под редакцией заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации, доктора юридических наук, профессора, заслуженного юриста РФ В.М. Жуйкова; доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки РФ В.К. Пучинского; доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки РФ М.К. Треушникова, Издательский дом «Городец», 2003).

В комментариях к ст. 188 ГПК РФ сказано, что задачей специалиста является исследование и оценка доказательств, ответы на поставленные вопросы в силу своих специальных познаний. И именно поэтому заключение, даваемое специалистом, в соответствии с комментарием к ст.5 ГПК РФ может повлиять на правильность решения суда.

В своем Решении суд указывает, что консультации специалистов, полученные судом, содержат рекомендации по возможным способам родоразрешения и последующего лечения Е. Стоит отметить, что такая трактовка устных заключений специалистов не соответствует действительности, поскольку специалисты оценивали, а не рекомендовали выбранный метод родоразрешения и последующее лечение, и, сочтя их неадекватными, в ответах на вопросы суда выразили мнение о том, какой метод родоразрешения был для Е. безопасен, какое было необходимо обследование и лечение, каков был механизм возникновения ЭОВ.

Вызывая вышеуказанных специалистов, позволив задавать им соответствующие вопросы, суд тем самым подтвердил необходимость получения их мнения в отношении правильности диагностики и лечения Е. и оценки имеющихся в деле доказательств по этому поводу. Вышеуказанные специалисты имеют высокий уровень профессиональной подготовки.

Оснований для отвода в соответствии со ст. 18 ГПК РФ данных специалистов суд не указал, оснований для выражения недоверия их мнению не предоставил. Но, проигнорировав их заключения, суд 1) нарушил принцип равноправия участников процесса – а специалисты наравне с экспертами входят в третью группу участников процесса, содействующих нормальному осуществлению правосудия; 2) продемонстрировал отсутствие культуры ведения гражданского процесса при разрешении дела, которая должна выражаться, в частности, в ровном отношении к участникам процесса (комментарии к ст. 18 ГПК РФ).

На фоне этого недоверия лицам, свидетельствующим в пользу позиции истцов, суд доверяет показаниям свидетелей, основная часть которых являются сотрудниками ответчика, непосредственно заинтересованного в исходе разбирательства, а некоторым из этих свидетелей может грозить даже уголовная ответственность.

В основном суд базировал свое решение на заключении экспертов, чье заключение не может считаться полным, объективным, всесторонним и независимым. Между тем, у суда было достаточно доказательств и оснований для критичной оценки мнения экспертов. Доказательства же, свидетельствующие в пользу позиции истцов, судом проигнорированы, хотя в комментариях к статье 86 ГПК РФ указано, что экспертное заключение нельзя расценивать как «особое», «исключительное», имеющее предустановленную силу доказательство. Закон специально подчеркивает, что заключение эксперта для суда необязательно и оценивается по общим правилам оценки доказательств, т.е. объективно, всесторонне, с учетом всех доказательств по делу в их совокупности.

3.   Судом были нарушены права истцов при вынесении первого Решении, но недостатки не были исправлены, что повлекло нарушение целого ряда прав истцов: 

Истцы были вправе рассчитывать на:

3.1.   полноту, объективность, всесторонность и независимость экспертного заключения согласно ст.ст. 4 и 8 ФЗ РФ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Суду было представлено «Ходатайство о признании доказательства полученным с нарушением закона и подложным» в отношении Заключения № 112 от 06.12.2005. ФГУ РЦСМЭ (т.3), из которого следует, кроме того, что эксперты не ответили на ряд поставленных вопросов и спора по поводу выводов экспертов, тот простой факт, что специалистами НИИ в 2001 году незаконно проводились клинические испытания по применению лекарственного препарата «Сайтотек» в акушерстве, что видно из отчетов НИИ по этому поводу (л.д.425-429). Незаконность применения «Сайтотека» в России нами была обоснована ранее (л.д. 449-451). Как следует из письма ФГУ РЦСМЭ, профессор Поб. отказался от участия в экспертизе по данному делу, а среди специалистов, принимавших участие в проведении экспертизы и подписавших экспертное заключение, значатся Лог. (единственный акушер-гинеколог в составе экспертной комиссии, т.е. единственное лицо, имеющее специальные познания в акушерстве), и Вин. (единственный анестезиолог в составе комиссии, обладающий специальными познаниями в анестезиологии-реаниматологии). Специалисты НИИ, участвовавшие в производстве экспертизы по делу, непосредственно заинтересованы в исходе рассматриваемого дела, поскольку, если бы суд признал применения «Сайтотека» незаконным, это бы признавало и деятельность НИИ, сотрудниками которого являются Лог. и Вин., в этой части незаконной. На основе изложенного неясно заявление суда, изложенное в Решении, о том, что суду не представлено доказательств заинтересованности экспертов (т.3 л.д.263). Они представлены, но не нашли оценки.

3.2.   Ходатайство о выборе экспертов согласно ч.2 ст. 79 ГПК РФ. Из хода судебного процесса видно, что кандидатура экспертов имела решающее значение в данном деле, что и произошло: кандидатуры специалистов НИИ, против которых истцы возражали по указанным выше причинам, были согласованы с судом без учета мнения истцов (т.3 л.д. 53). Данное дело имеет широкий резонанс в акушерстве и обществе (неоднократно освещалось по ТВ и в СМИ), что повлекло за собой отказ ряда экспертов от участия в данном деле; возможно, и профессор Поб., назначенный экспертом определением суда, с чем согласились и истцы, отказался от участия в экспертизе именно по этой причине. В этой ситуации суд, понимая важность вопроса о кандидатуре эксперта, должен был дать нам право высказаться и предложить новые кандидатуры, о чем мы ходатайствовали перед судом в промежуток, когда дело было приостановлено в связи с назначением экспертизы, и после получения судом письма ФГУ РЦСМЭ об отказе Поб. от участия в экспертизе.

3.3.   Рассмотрение ходатайств (ч.1. ст. 35, ст. 166 ГПК РФ): «Ходатайство о вынесении частного определения по факту применения ответчиком “Сайтотека”» (л.д. 449-451); «Заявление о подложности ряда записей в Истории родов № 2617 Е. из родильного дома № Z г. Москвы» (л.д. 671-672); «Ходатайство об исключении из числа доказательств акта судебно-медицинской экспертизы от 18.11.2003» (л.д. 692-694); «Ходатайство о признании доказательства, полученным с нарушением закона и подложным» в отношении Заключения № 112 от 06.12.2005. ФГУ РЦСМЭ (т.3), - которые суд не рассмотрел по существу даже при вынесении решения, поскольку суд в своем решении никак не использует законодательство, аргументы и доказательства, на которые сторона истцов ссылается в указанных документах.

4.   На наш взгляд, изложенного выше достаточно для отмены решения Тимирязевского суда, однако мы считаем необходимым привести свои доводы и доказательства по существу спора более системно. Сторона истцов в ходе судебного процесса привела существенные доводы неправомерности действий ответчика и их причинно-следственной связи со смертью Е., что не было оценено судом надлежащим образом: 

4.1.   Согласно протоколу вскрытия смерть Е. наступила в результате отека головного мозга, возникшего из-за эмболии околоплодными водами (л.д. 256-258). 4.2.     Эмболия околоплодными водами возникла в результате превышения амниотического (внутриматочного давления) над венозным (кровоток) и разрывов на шейке матки. Необходимость наличия фактора превышения амниотического давления над венозным для возникновения эмболии подтверждается данными специальной литературы (л.д. 377), экспертным Заключением № 112 от ФГУ РЦСМЭ (л.д.719-741), мнением специалиста – доктора медицинских наук, профессора, заслуженного врача России – Клим. (л.д. 606-об.-608), давшего показания в суде. Факт того, что околоплодные воды проникли в кровоток через разрывы на шейке матки, подтверждается показаниями свидетеля Доб. – заведующего патологоанатомическим отделением ГКБ № D, делавшим посмертное вскрытие Е.: «Если бы было кесарево сечение, не было бы потугов и не было бы разрывов шейки матки» (л.д.464), протоколом вскрытия (л.д. 256-259), Особым мнением Лян. (т. 3 л.д. 99-102-об). Аргумент комиссии экспертов (ответ на вопрос № Z, л.д. 739) и суда (т.3 л.д. 363) о том, что околоплодные воды проникли в кровоток через плацентарную площадку, не выдерживают критики по причинам, указанным выше

4.3.  Превышение амниотического давления над венозным и разрывы возникли в результате того, что у Е. во время родов развился клинически узкий таз и бурная родовая деятельность. Наличие клинически узкого таза никем не оспаривается. Бурная родовая деятельность подтверждается результатами кардиомониторного наблюдения за сердцебиением плода и схватками (л.д. 66), где на 10 см приходится 5-6 схваток (видно при непосредственном исследовании по количеству «пиков» на графике за 10 см, что соответствует 10 минутам); мнением Клим. (л.д. 606-об.- 608), мнением специалистов Центра независимых экспертиз (л.д. 390).

4.4.   Бурная родовая деятельность и родовая деятельность вообще – в то время, когда она возникла у Е., и такая, какая она возникла, – была вызвана неразрешенным к применению в акушерстве препаратом «Сайтотек». Именно эта деятельность повлекла за собой эмболию и смерть. Препарат «Сайтотек» вызвал повышение тонуса миометрия, то есть – родовую деятельность, которой у Е. до введения Сайтотека не было, что подтверждается выводами 111-го Центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз МО РФ (л.д.61-73), мнением специалиста Клим. (л.д. 606-об.-608), Типовой клинико-фармакологической статьей из Государственного реестра лекарственных средств (л.д. 292). Других причин возникновения родовой деятельности, кроме «Сайтотека», в то время, когда она началась, у Е. не было.

4.5.   Стимуляция родов, в частности, «Сайтотеком», не проводится, если «роды невозможны через естественные родовые пути», «при крупном плоде родовозбуждение не применяется» (показания лечащего врача М., л.д.442-об-445, 457).

4.6.   Клинический узкий таз у Е. возник по причине того, что голова ребенка не могла пройти через родовые пути матери, поскольку таз был кососмещенным (вследствие хронического неизлечимого с детства заболевания – ревматоидного артрита суставной формы), при том, что ребенок был крупный. Наличие крупного плода ответчиком не оспаривается. Наличие кососмещенного (разновидность анатомически узкого таза) подтверждается: 1) отсутствием иных факторов, кроме смещения костей таза, способных привести к клинически узкому тазу в родах (возможные другие причины клинически узкого таза – крупная голова плода, неправильное вставление головки, – которых не было); 2) укорочением левой ноги на 1-1,5 см, что видно из множества записей в медицинских документах Е. с момента возникновения ревматоидного артрита до наблюдения в женской консультации во время беременности (л.д.149-об, 538, 530-602-об, 597, 599); 3) мнением специалиста Клим. (л.д. 606-об.- 608); мнением специалиста К. (л.д. 673-об-677); мнением специалиста Раз. лечащего врача Е. с 4 до 15 лет по поводу ревматоидного артрита (л.д. 520-об.-521, 603), Особым мнением эксперта Лян. (т. 3 л.д. 99-102-об).

4.7.   Ни наличие крупного плода, ни кососмещенный таз не были диагностированы в роддоме, и решение о тактике ведения родов принималось на основе предположения, что Е. фактически здорова и может родить естественным путем. Здесь имеется противоправное бездействие (отсутствие надлежащей диагностики, которую обязаны были провести или организовать в роддоме № Z при надлежащей заботливости и осмотрительности), повлекшее за собой неправильную тактику ведения родов, которая привела к смерти (при наличии оснований для проведения планового кесарева сечения). Ребенок родился весом свыше 4 кг, что относится к категории «крупный», хотя акушеры оценивали его вес 3600-3700 гр. При этом показания лечащего врача М. таковы: «интуиция меня подвела, я ошиблась на 300-400 гр. при определении массы плода», и это при том, что «при крупном плоде родовозбуждение не применяется», и врач «причины сужения таза у Е. не знает» (л.д. 442-об-445, 457).

4.8.   У Е. имелись показания к проведению плановой операции кесарева сечения, поскольку у нее имелся крупный плод и кососмещенный таз. Проведение операции кесарева сечения в плановом порядке исключало возможность эмболии околоплодными водами. Об этом уже говорилось в п.2. настоящего раздела жалобы и подтверждается показаниями свидетеля Д. – заведующего патологанатомическим отделением ГКБ № D: «Если бы было кесарево сечение, не было потугов и не было бы разрывов шейки матки» (л.д. 464), Особым мнением эксперта Лян. (т.3 99-102-об), письмом эксперта Лог. в суд (т.3 л.д. 210), мнением специалиста Клим. (л.д. 606-об.-608). Проведение планового кесарева сечения при узком (кососмещенном) тазе и крупном плоде доказывается специальной медлитературой и методическими рекомендациями МЗ РФ № 11-14/55-111 от 27.08.91. (л.д. 306, 308, 343), мнением специалистов Центра независимых экспертиз (л.д. 390, ответ на вопрос 18).

5.   Прокурор М. присутствовала только в последнем заседании и зачитывала заключение, не имея представления о происходившем в процессе, поскольку в остальных заседаниях присутствовала прокурор С., которая уже вынесла при вынесении первого решения свое заключение по делу, сославшись на отсутствие причинно-следственной связи, что послужило основанием для нашего заявления об отводе, который не был принят ф/с С. Мы полагали, что прокурор, не увидевший причинно-следственной связи в первый раз, не увидит ее и во второй, что и произошло.

6.   Иск был подан М. Я. и М. Л. в пользу несовершеннолетнего Е.М. на основании п.1 ст. 46 ГПК РФ, о которой упоминает и суд. Это их неотъемлемое право. Однако на основании п. 5 ст. 37 ГРК РФ суд ввел в процесс отца Е. М. – Е. А., который «защищал в процессе» (п. 5 ст. 37 ГПК РФ) исковые требования, заявленные правомочными для этих целей лицами. Никаких противоречий сторона истцов в этом не видит.

7.   Относительно того, что расходы на похороны понес Е. А., а не истцы – М. Я. и М. Л., следует отметить, что представителем Е. А. было сделано заявление, согласно которому Е. А. лишь подписывал документы о погребении, используя деньги, переданные ему истцами, что и служит основанием для его отказа от этих требований в пользу истцов. Впрочем, этот вопрос не является ключевым в данном деле.

При таких обстоятельствах сторона истца полагает данное решение суда не обоснованным и не законным, подлежащим отмене, и на основании ст.ст. 369, 361[1] ГПК РФ

 

ПРОСИТ:

1.   Отменить решение Тимирязевского суда и принять новое решение,

или отменить Решение Тимирязевского суда и направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции в другом составе.

2.   Освободить истцов от уплаты государственной пошлины согласно п.п. 3) ч.1 ст. 333.36 Налогового Кодекса РФ.

 

Представитель истцов

по доверенности                                                  

Дата. Подпись.

 

Отмечу, что дело Е. длилось пять лет. По нему были вынесены два решения суда первой инстанции, которые были отменены Кассационной коллегией Мосгорсуда, и третье, последнее решение, вынесено в пользу истцов: вина ответчика установлена в полном объеме и подтверждена Мосгорсудом. Всего по делу было проведено: около 50 судебных заседаний, около 40 допросов, из которых 4 допроса эксперта, 6 допросов специалистов, было проведено 6 различных судебно-медицинских исследований (вне суда) и одна экспертиза в установленном законом порядке. В деле имеются три тома, включающие около 1500 листов. Истцы выиграли: по 100 тысяч рублей компенсации морального вреда – родители; 500 тысяч рублей – сын, и сын же получил компенсацию около 100 тысяч рублей в связи с утратой кормильца и будет получать некоторую ежемесячную сумму до достижения 18-летия или до окончания учебного заведения. Истцам были так же компенсированы затраты на погребение Е. Для России в 2007 году это - значительные суммы.

Но того, ради чего истцы обратились в гражданский суд (возбуждение уголовного дела с помощью установления фактов и сбора доказательств, наказания виновных, ПРАВДЫ о смерти дочери) они так и не добились! Здесь надо сказать еще и о том, что в деле Е. мы доказывали ту версию смерти, которую написали врачи в Истории родов Е. Однако у нас достаточно оснований думать, что настоящая причина смерти Е. была другой, однако доказать это почти невозможно.

Дело Е. – одно из двух дел, где, как я уже говорил ранее, адвокат ответчика имел совместные публикации с заместителем Министра здравоохранения и социального развития РФ, и имелось определенное противостояние нам со стороны МЗиСР, а муж помощника прокурора, которая вела это дело в прокуратуре, был заместителем главного врача роддома, против которого велось это дело, – не в этом ли кроются ответы на все загадки? В такой ситуации мы выиграли..

[1]       Регулирующие статьи изменились на 320, 328 ГПК РФ